"Начиная рассказ о жизни моего героя, Алексея Федоровича Карамазова, я испытываю некоторое недоумение. То есть: хотя я и называю Алексея Федоровича своим героем, я сам знаю, что он отнюдь не великий человек; поэтому я предвижу неизбежные вопросы такого рода: что такого замечательного в вашем Алексее Федоровиче, что вы выбрали его своим героем? Что он сделал примечательного? Кому и как он известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов из его жизни? Последний вопрос - самый роковой, потому что я могу ответить только так: “Возможно, вы сами убедитесь в этом из романа”. Но, предположим, они прочтут роман и не поймут, и не согласятся со мной в значимости моего Алексея Федоровича? Я говорю это, потому что, к моему сожалению, предвижу это. Для меня он замечательный человек, но я сильно сомневаюсь, что мне удастся доказать это читателю. Дело в том, что он, возможно, человек действия, но неопределенный. И все же было бы странно требовать ясности от людей в такие времена, как наше. Однако одно можно сказать с уверенностью: он странный человек, даже в некотором роде эксцентричный. Но странности и эксцентричность приносят больше вреда, чем пользы, привлекая внимание, особенно когда каждый стремится свести воедино детали и найти хоть какой—то общий смысл среди всеобщей неразберихи. В конце концов, эксцентричный человек в большинстве случаев - это особь, стоящая особняком. Разве это не так? Но если вы не согласитесь с этим последним утверждением и ответите: “Не совсем так” или “Не всегда так”, тогда, возможно, я приободрюсь в отношении значимости моего героя, Алексея Федоровича. Ибо эксцентрик не только “не всегда” является изолированной личностью, но, напротив, иногда случается, что он действительно несет в себе самую суть целого, в то время как остальные люди его времени, унесенные на мгновение каким—то мимолетным ветром, каким—то образом оторвались от него".